Последняя Академия Элизабет Чарльстон  - Диана Соул

Оставшиеся метры я преодолел за несколько секунд, но уже у самой ручки замер. Боялся открыть дверь и увидеть страшное – мертвую девушку.

Лишь бы не это.

Нажать на запор оказалось на удивление трудно, будто пришлось приложить тонну усилий, но дверь все же открылась, являя неожиданную картину.

Чарльстон сидела на кресле, обнимая альрауна, стирая ладонью слезы-сопли, и тихо всхлипывала.

– Т-ты… – протянул я, понимая, что впервые в жизни начал заикаться.

А еще оглядывался по сторонам в поисках дохинай или еще чего-то столь же ужасного. Разумеется, никого не обнаружил. Где-то в подкорке застучала беспокойная мысль.

– Господин Фенир. – Элизабет торопливо вскочила с кресла и, воровато озираясь по сторонам, принялась запихивать альрауна обратно в клетку. – Это не то, что вы подумали. Я просто хотела налить ему молока… последний раз перед увольнением.

Она что-то лопотала, пыталась извиняться за выпущенную нечисть, я же тряс головой, отчетливо помня крики, которые слышал.

Мне не могло причудиться.

– Что ты здесь делала? – задал четкий вопрос я.

– Мистер Фенир, я пришла извиняться за произошедшее. – Элизабет виновато опустила голову. – И пусть моя гордость этого не простит, но я честно не желала вам зла. Просто не хотела выдавать подругу, ведь видела, что ее магия не действует.

– Ты знала про ноги, знала про эту чертову куклу. Не притворяйся идиоткой, не заставляй меня разочаровываться в тебе окончательно, Чарльстон.

Она опустила голову еще ниже.

– Виктория всего лишь делала приворот, – прозвучали новые слова.

А меня буквально перековеркало от этого “всего лишь”. Впрочем, захоти эта ведьма остановить мне сердце этим “Лапушкой” – она могла бы добиться успеха. Никто ж не знал, что на меня приворотная магия вообще не действует. Зараза к заразе не липнет – как говорят.

– Это все, что ты хотела сказать? – задал я очередной вопрос.

– Да. Простите. – Вид у Чарльстон сделался, будто у нашкодившего котенка. Милый и жалостливый. Захотелось тут же ее простить, вот только я и так позволял этой девчонке слишком много. Хватит, пора расставаться по всем пунктам: и рабочим, и шутливо-препирательским. Разве что колечко пусть поносит, через неделю заберу.

– Можешь быть свободна, Лизбет, – ровно произнес я. – Допуск в лабораторию я с тебя снимаю. С этого момента можешь выспаться спокойно.

Она не ответила, лишь плечи поникли, а после девушка медленно двинулась к двери. И только у самого выхода произнесла:

– Прощайте, мистер Фенир.

И я вскинул бровь.

– Ой, все. Только не надо драматизировать. У тебя завтра моя пара после обеда. Так что до свидания, Элизабет. Дверь закрою сам.

Почему-то она улыбнулась, а может, скривилась. Но я постарался оставаться каменным. Расстраиваться из-за лаборантки, пусть даже из рода Чарльстон, это вообще не в моем духе.

Когда девушка ушла, я действительно запер за ней двери. Снял допуски, а после, сев за рабочий стол, откупорил бутылку наливки и, наполнив рюмку, уставился на кроваво-красную жидкость в хрустале.

– И все же откуда крики… – вслух спросил сам себя я. – Ну понимаю, девушка расстроилась, поплакала, но не так же, будто ее банши покусали…

Стоило это произнести, как в горле пересохло. Нехорошая догадка, ой нехорошая. Столь жуткая, что холодок побежал по моей спине.

– Да нет, быть не может, – словно сам себя убеждая, произнес я, залпом выпивая настойку и морщась. – Пусть будет лучше этной. Ну, марой на крайний случай, только не банши.

Я хорошо помнил протокол на случай обнаружения столь серьезной нечисти – вызвать Пастырей, без раздумий. Разбираться с такими должны только они…

Но я не мог этого сделать. Просто не мог. Слишком серьезные обвинения, чтобы делать их без уверенности в собственной правоте.

Пастыри ведь даже не станут разбираться, и Чарльстон упекут в цитадель, а после – казнят.

Нет, нет и еще раз нет.

Вначале я разберусь сам и только потом решу, как быть дальше.

Следующий глоток я сделал прямо из бутылки.

– Окажись уж русалочкой, Чарльстон, хвостик там отрасти или жабры. Ради собственного блага.